Background: The incidence of cancer in acromegaly varies substantially, ranging from 6.8% to 21.3%. Population-based studies have revealed differences both in the tumor types and in the risk factors for cancer development in acromegaly.
Aim: To assess the frequency and structure of malignancies in patients with acromegaly from a single region of the Russian Federation and to identify possible clinical and biochemical predictors of cancer risk in these patients.
Methods: A retrospective observational single-cohort study was performed. Data from the acromegaly registry of the Moscow Region as of December 1, 2025, were analyzed. The frequency and structure of malignancies were studied in the cohort of acromegaly patients. Clinical and biochemical characteristics, features of acromegaly course, prevalence of comorbidities, and treatment modalities were compared between acromegaly patients with and without cancer.
Results: Among 423 patients with acromegaly included in the Moscow Region registry, 75 (17.7%) had malignancies, and 7 of them had multiple primary cancers. A total of 82 malignant tumors were recorded, 4 of which were diagnosed before the onset of acromegaly symptoms. The most commonly affected sites were the thyroid (18/82, 22.0%), colon (16/82, 19.5%), breast (13/82, 15.9%), and uterus (11/82, 13.4%). Patients with cancer were older at the time of acromegaly diagnosis (mean ± SD, median [LQ; UQ]: 51.5 ± 13.9, 54 [41; 62] vs 48.0 ± 13.5, 49 [38; 58] years, p = 0.036) and at the last visit (66.7 ± 12.5, 69 [61; 75] vs 60.1 ± 13.5, 61.5 [50; 70] years, p = 0.004), and had a significantly longer time to remission of acromegaly (8.9 ± 9.2, 5 [3; 12] vs 5.6 ± 5.6, 4 [2; 7] years, p = 0.021). Growth hormone (GH) and insulin-like growth factor-1 (IGF-1) levels at both acromegaly diagnosis and the last visit did not differ between groups. In the cancer group, the frequency of primary hyperparathyroidism (10.7% vs 3.9%, p = 0.009; odds ratio (OR) 3.303, 95% confidence interval (CI) 1.300–8.392) and glucose metabolism disorders (68.9% vs 54.1%, p = 0.021; OR 1.879, 95% CI 1.097–3.219) was significantly higher. Moreover, patients with cancer had significantly higher prolactin levels at acromegaly diagnosis (6080 ± 13045, 1767 [1060; 2500] vs 2098 ± 4183, 1138 [724; 1939] mIU/L, p = 0.022), although the frequency of hyperprolactinemia did not differ (24.2% vs 22.1%, p = 0.700).
Conclusion: In the Moscow Region, the most frequent cancers in acromegaly patients were those of the thyroid, colon, breast, and uterus. Risk factors for cancer in acromegaly included longer duration of active acromegaly (but not the degree of GH or IGF-1 elevation), as well as the presence of glucose metabolism disorders and primary hyperparathyroidism.
Актуальность. Частота развития злокачественных новообразований (ЗНО) при акромегалии существенно варьирует – от 6,8 до 21,3%. В популяционных исследованиях выявлены различия и в нозологической структуре ЗНО при акромегалии, и в факторах риска их развития.
Цель – оценка частоты и структуры ЗНО у пациентов с акромегалией из одного региона Российской Федерации, а также выявление возможных клинико-биохимических предикторов риска рака у пациентов с акромегалией.
Материал и методы. Проведено ретроспективное наблюдательное одновыборочное когортное исследование. Проанализированы данные регистра акромегалии Московской области по состоянию на 01.12.2025. В когорте пациентов с акромегалией изучены частота и структура ЗНО. В группах пациентов с акромегалией, выделенных в зависимости от наличия ЗНО, проанализированы клинико-биохимические характеристики, особенности течения акромегалии, частота сопутствующих заболеваний и применяемых методов лечения.
Результаты. Из 423 пациентов с акромегалией, сведения о которых содержались в регистре пациентов Московской области, ЗНО имелись у 75 (17,7%), при этом у 7 пациентов был первично-множественный рак. Всего было 82 случая ЗНО, из них 4 случая диагностированы до появления симптомов акромегалии. Наиболее часто поражались щитовидная железа (18/82, 22,0%), толстая кишка (16/82, 19,5%), молочная железа (13/82, 15,9%) и матка (11/82, 13,4%). Пациенты со ЗНО по сравнению с пациентами без ЗНО были старше на момент диагностики акромегалии (M ± SD, Me [LQ; UQ]: 51,5 ± 13,9, 54 [41; 62] vs 48,0 ± 13,5, 49 [38; 58] года, р = 0,036) и на момент последнего визита (66,7 ± 12,5, 69 [61; 75] vs 60,1 ± 13,5, 61,5 [50; 70] года, р = 0,004), у них был статистически значимо более длительный период до достижения ремиссии акромегалии (8,9 ± 9,2, 5 [3; 12] vs 5,6 ± 5,6, 4 [2; 7] года, р = 0,021). Уровни гормона роста (ГР), инсулиноподобного ростового фактора 1-го типа (ИРФ-1) как на момент диагностики акромегалии, так и последнего визита не отличались. В группе больных со ЗНО была статистически значимо выше частота первичного гиперпаратиреоза (10,7% vs 3,9%, р = 0,009; отношение шансов (ОШ) 3,303, 95% доверительный интервал (ДИ) 1,300–8,392), а также частота нарушений углеводного обмена (68,9% vs 54,1%, р = 0,021; ОШ 1,879, 95% ДИ 1,097–3,219). Кроме того, у больных со ЗНО в момент диагностики акромегалии отмечен значимо более высокий уровень пролактина (6080 ± 13045, 1767 [1060; 2500] vs 2098 ± 4183, 1138 [724; 1939] мМЕ/л, р = 0,022), хотя частота гиперпролактинемии в группах не отличалась (24,2% vs 22,1%, р = 0,700).
Заключение. В Московской области наиболее частыми локализациями ЗНО у пациентов с акромегалией были щитовидная железа, толстая кишка, молочная железа и матка. Факторами риска ЗНО у больных акромегалией были длительность активной акромегалии (но не степень повышения ГР и ИРФ-1), а также наличие нарушений углеводного обмена и первичного гиперпаратиреоза.